Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - Одоевский В.Ф. Весь текст 33.06 Kb

Импровизатор

Следующая страница
 1 2 3
                      В. Ф. Одоевский
                             
                       ИМПРОВИЗАТОР

 
                     Es mochte kein Hund so latiger leben!
                  D rum hab' ich mich der Magie ergeben...
                                                     Golhe
                                                          
                    (Так пес не стал бы жить!.. Вот почему
                                 я магии решил предаться..
                                                   (Гете))
                                                          
 По   зале   раздавались   громкие  рукоплескания.   Успех
импровизатора превзошел ожидания слушателей и  собственные
его  ожидания.  Едва назначали ему предмет,  -  и  высокие
мысли, трогательные чувства, в одежде полнозвучных метров,
вырывались  из уст его, как фантасмагорические видения  из
волшебного  жертвенника. Художник  не  задумывался  ни  на
минуту: в одно мгновение мысль и зарождалась в голове его,
и проходила все периоды своего возрастания, и претворялась
в  выражения. Разом являлись и замысловатая форма пьесы, и
поэтические  образы,  и  щегольской  эпитет,  и  послушная
рифма. Этого мало: в одно и то же время ему задавали два и
три   предмета  совершенно  различные;  он  диктовал  одно
стихотворение,  писал  другое,  импровизировал  третье,  и
каждое  было  прекрасно  в своем  роде:  одно  производило
восторг, другое трогало до слез, третье морило со смеху; а
между тем он, казалось, совсем не занимался своею работою,
беспрестанно  шутил и разговаривал с присутствующими.  Все
стихии  поэтического создания были у него под руками,  как
будто  шашки  на  шахматной  доске,  которые  он  небрежно
передвигал, смотря по надобности.
 Наконец утомилось и внимание и изумление слушателей;  они
страдали  за  импровизатора; но  художник  был  спокоен  и
холоден, - в нем не заметно было ни малейшей усталости,  -
но  на  лице его видно было не высокое наслаждение  поэта,
довольного  своим творением, а лишь простое самодовольство
фокусника,  проворством  удивляющего  толпу.  С  насмешкою
смотрел  он  на слезы, на смех, им производимые;  один  из
всех  присутствующих не плакал, не смеялся; один не  верил
словам своим и с вдохновением обращался как холодный жрец,
давно уже привыкший к таинствам храма.
 Еще  последний  слушатель не вышел  из  залы,  как  импро
визатор  бросился  к  собиравшему деньги  при  входе  и  с
жадностию  Гарпагона принялся считать их. Сбор был  весьма
значителен.  Импровизатор еще от  роду  не  видал  столько
монеты и был вне себя от радости.
 Восторг  его  был простителен. С самых юных лет  жестокая
бедность  стала сжимать его в своих ледяных объятиях,  как
статуя  спартанского тирана. Не песни, а болезненный  стон
матери  убаюкивали младенческий сон его. В минуту рассвета
его  понятий  не в радужной одежде жизнь явилась  ему,  но
хладный остов нужды неподвижною улыбкой приветствовал  его
развивающуюся фантазию. Природа была к нему немного щедрее
судьбы.  Она,  правда, наделила его творческим  даром,  не
осудила  в  поте лица отыскивать выражения для поэтических
замыслов.  Книгопродавцы и журналисты давали ему некоторую
плату  за  его  стихотворения,  плату,  которая  могла  бы
доставить  ему достаточное содержание, если б для  каждого
из  них Киприяно не был принужден употреблять бесконечного
времени.  В  те  дни,  -  редко тусклая  мысль,  как  едва
приметная звездочка, зарождалась в его фантазии; но  когда
и  зарождалась,  то  яснела медленно и  долго  терялась  в
тумане;  уже  после трудов неимоверных  достигала  она  до
какого-то неясного образа; здесь начиналась новая  работа:
выражение  отлетало  от  поэта за  мириады  миров;  он  не
находил  слов, а если и находил, то они не клеились;  метр
не  гнулся;  привязчивое местоимение хваталось  за  каждое
слово;  долговязый глагол путался между именами; проклятая
рифма  пряталась между несозвучными словами.  Каждый  стих
стоил   бедному   поэту  нескольких  изгрызенных   перьев,
нескольких  вырванных  полос и обломанных  ногтей.  Тщетны
были  его усилия! Часто хотел он бросить ремесло  поэта  и
променять  его на самое низкое из ремесел; но  насмешливая
природа, вместе с творческим даром, дала ему и все причуды
поэта:  и  эту врожденную страсть к независимости,  и  это
непреоборимое отвращение от всякого механического занятия,
и  эту  привычку  дожидаться  минуты  вдохновения,  и  эту
беззаботную неспособность рассчитывать время. Прибавьте  к
тому    всю   раздражительность   поэта,   его   природную
наклонность  к  роскоши, к этому английскому  приволью,  к
этому  маленькому тиранству, которыми, наперекор обществу,
природа любит отличать своего собственного аристократа! Он
не мог ни переводить, ни работать на срок или по заказу; и
между  тем,  как  его собратия собирали с публики  хорошие
деньги за какое-нибудь сочинение, случайно возбуждавшее ее
любопытство, - он еще не мог решиться приняться за работу.
Книгопродавцы  перестали ему заказывать; ни  один  из  жур
налистов не хотел брать его в сотрудники. Деньги,  изредка
получаемые  несчастным за какое-нибудь стихотворение,  сто
ившее  ему  полугодовой  работы, обыкновенно  расхватывали
заимодавцы, и он снова нуждался в самом необходимом.
 В  том  городе  жил доктор, по имени Сегелиель.  Лет  три
дцать  назад  его многие знали за довольно сведущего  чело
века;  но  тогда он был беден, имел столь малую  практику,
что  решился  оставить медицинское ремесло  и  пустился  в
торги.  Долго он путешествовал, как говорят, по  Индии,  и
наконец  возвратился на родину со слитками  золота  и  мно
жеством  драгоценных  каменьев, построил  огромный  дом  с
обширным   парком,   завел  многочисленную   прислугу.   С
удивлением  замечали,  что  ни  лета,  ни  продолжительное
путешествие по знойным климатам не произвели в нем никакой
перемены; напротив, он казался моложе, здоровее  и  свежее
прежнего; также не менее удивительным казалось и  то,  что
растения всех климатов уживались в его парке, несмотря  на
то  что за ними почти не было никакого присмотра. Впрочем,
в   Сегелиеле  не  было  ничего  необыкновенного:  он  был
прекрасный,  статный  человек, хорошего  тона,  с  черными
модными  бакенбардами;  носил  просторное,  но  щегольское
платье  принимал  к себе лучшее общество,  но  сам  почти
никогда  не  выходил из своего огромного парка;  он  давал
молодым  людям  денег  взаймы, не  требуя  отдачи;  держал
славного  повара,  чудесные вина, любил  сидеть  долго  за
обедом, ложиться рано и вставать поздно. Словом, оп жил  в
самой  аристократической, роскошной праздности. Между  том
он  не  оставлял и своего врачебного искусства, хотя прини
мался  за  него нехотя, как человек, который не любил  бес
покоить себя; но когда принимался, то делал чудеса;  какая
бы  ни  была  болезнь, смертельная ли рана,  последнее  ли
судорожное  движение, - доктор Сегелиель  даже  не  пойдет
взглянуть на больного: спросит об нем слова два у  родных,
как бы для проформы, вынет из ящика какой-то водицы, велит
принять больному - и на другой день болезни как не бывало.
Он  не  брал  денег  за  лечение, и  его  бескорыстие,  со
единенное  с  чудным его искусством, могло бы  привлечь  к
нему  больных всего мира, если бы за излечение  он  не  на
значал  престранных условий, как, например:  изъявить  ему
знаки  почтения,  доходившие до самого  подлого  унижения;
сделать какой-нибудь отвратительный поступок; бросить  зна
чительную сумму денег в море; разломать свой дом, оставить
свою родину и проч.; носился даже слух, что он иногда  тре
бовал   такой  платы,  такой...  о  которой  не  сохранило
известия  целомудренное предание.  Эти  слухи  расхоложали
усердие родственников, и с некоторого времени уже никто не
прибегал к нему с просьбою; к тому же замечали, что  когда
просившие  не  соглашались  на  предложение  доктора,   то
больной  умирал  уже  непременно; та же  участь  постигала
всякого, кто или заводил тяжбу с доктором, или сказал  про
него  что-нибудь дурное, или просто не понравился ему.  От
всего   этого  у  доктора  Сегелиеля  набралось  множество
врагов:   иные   стали  доискиваться  об   источнике   его
неимоверного богатства; медики и аптекари говорили, что он
не  имеет  права лечить непозволенными способами;  большая
часть  обвиняли  его  в  величайшей  безнравственности,  а
некоторые  даже приписывали ему отравление умерших  людей.
Общий  голос принудил наконец полицию потребовать  доктора
Сегелиеля  к  допросу.  В доме его сделан  был  строжайший
обыск. Слуги забраны. Доктор Сегелиель согласился на  все,
без  всякого сопротивления, и позволил полицейским  делать
все,  что  им было угодно, ни во что не мешался, едва  удо
стаивал  их взгляда и только что изредка с презрением  улы
бался.
 В  самом  деле, в его доме не нашли ничего, кроме золотой
посуды,  богатых  курильниц, покойных  мебелей,  кресел  с
подушками  и  рессорами, раздвижных столов  с  разными  за
теями,   нескольких  окруженных  ароматами  кроватей,   ут
вержденных  на  деках  музыкальных инструментов,  -  вроде
кроватей  доктора  Грома, за позволение провести  ночь  па
которых  оп  некогда  брал сотни стерлингов  с  английских
сластолюбцев; -словом, в доме Сегелиеля нашли лишь выдумки
богатого человека, любящего чувственные наслаждения,  лишь
все   то,  из  чего  составляется  приволье  (comfortable)
роскошной  жизни,  но  больше  ничего,  ничего,   могущего
возбудить малейшее подозрение. Все бумаги его состояли  из
коммерческих  переписок с банкирами и знатнейшими  купцами
bqeu  частей света, нескольких арабских рукописей  и  кипы
бумаг,  сверху  донизу  исписанных  цифрами.  Сначала  эти
последние  очень  обрадовали полицейских  чиновников:  они
думали  найти в них цифрованное письмо; но по внимательном
осмотре  оказалось,  что то были простые  черновые  счета,
накопившиеся,   по  словам  Сегелиеля,  от  долговременных
торговых оборотов, что было весьма вероятно. Вообще на все
пункты  обвинения  доктор Сегелиель отвечал  весьма  ясно,
удовлетворительно  и без всякого замешательства;  во  всех
словах его и во всех поступках видна была больше досада на
то,   что   его  беспокоят  из  пустяков,  нежели   боязнь
запутаться  в  своих ответах. Для объяснения богатства  он
сослался на свои бумаги, по которым можно было видеть  всю
историю его торговли; торговля эта, правда, ведена была им
с  каким-то волшебным успехом, но, впрочем, не заключала в
себе  ни  одного преступного действия; медикам и аптекарям
отвечал  он, что докторский диплом дает ему право  лечить,
кого и как он хочет; что он никому не навязывается с своим
лечением;  что  по  обязан  объявлять  составление  своего
лекарства   п  что,  впрочем,  они  могут  разлагать   его
лекарство,  как им угодно; что, не предлагая никому  своих
услуг,  он был вправо назначать какую ему угодно плату;  и
что  если  оп  часто  назначал странные  условия,  которые
всякий  был волей принять или не принять, то это для  того
только,  чтоб  избавиться от докучливой толпы,  нарушавшей
его  спокойствие - единственную цель его желании. Наконец,
при   пункте  об  отравлении  доктор  возразил,  что,  как
известно всему городу, он большею частию лечил людей,  ему
совершенно  неизвестных; что никогда не  спрашивал  ни  об
имени больного, ни об имени того, кто приходил просить  об
нем, ни даже о месте его жительства; что больные, когда оп
отказывался лечить, умирали оттого, что прибегали  к  нему
тогда  уже,  когда  находились  при  последнем  издыхании;
наконец, что враги его, вероятно, умирали по естественному
ходу вещей; причем он доказал очевидными свидетельствами и
доводами,  что  ни  он  и никто из его  дома  не  имел  пи
малейшего   сношения   с  покойниками.   Люди   Сегелиеля,
допрошенные  поодиночке  со всеми  судейскими  хитростями,
подтвердили все его показания от слова до слова. Между тем
следствие  продолжалось; но все,  что  ни  открывали,  все
Следующая страница
 1 2 3
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама