Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
TES: Oblivion |№6| Страж Врат Безумия
TES: Oblivion |№5| Дрожащие Острова
StarCraft II: Wings of Liberty |№1| Начало истории
TES: Oblivion |№4| Мифический рассвет, 4 комментария

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Кудрявцев Л. Весь текст 136.64 Kb

Мир крыльев

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
                             Леонид КУДРЯВЦЕВ

                               МИР КРЫЛЬЕВ



     Птиц проснулся и долго вслушивался в шелест сена, шебуршанье  парочки
беспокойных  мышей  и  непрерывный  шепот  земли,  рассказывавшей  забытые
предания давно исчезнувших племен и народов. Немного погодя он  повернулся
на спину и стал слушать небо, но оно молчало, и это было хорошо,  так  как
даже дети знают, что день, когда  оно  заговорит,  будет  для  этого  мира
последним.
     Птицу хотелось есть. Он пошарил в сумке у себя на животе, но не нашел
там ничего  подходящего.  Сумка  была  хорошая.  Самое  главное  -  нельзя
потерять. И кроме того, из-за нее он назывался сумчатым  Птицем.  Это  ему
нравилось. Вот только сейчас, в ней ничего  съедобного  не  было.  Значит,
надо выползать из стога.
     Он так и сделал. А потом стал отряхиваться, подпрыгивая и хлопая себя
по бокам длинными, покрытыми перьями руками, которые росли у  него  вместо
крыльев.
     Порядок!
     Птиц внимательно огляделся, переступил с одной лапы на другую и вдруг
побежал к видневшейся неподалеку  деревне.  Мелькнул  покосившийся  плакат
"Вылезай из стога - отряхнись и оглянись", ржавый трактор  с  надписью  на
дверце кабины "Не подходите! Мины!"  Из-под  трактора  виднелись  кирзовые
сапоги и доносился мощный, богатырский храп. Еще через несколько  десятков
метров Птиц проскочил бетонный столб с корявой надписью "Совбесхоз"  имени
диктатуры буржуазии"  и  тут  же  столкнулся  с  длиннозубым  шуршунчиком,
спешившим на охоту. Увидев Птица,  рыба-пила,  которую  шуршунчик  вел  на
коротком поводке аж застонала от удовольствия и бросилась в атаку.
     Не желая связываться, Птиц просто перепрыгнул  через  нее  и  побежал
дальше. Метров через сто он оглянулся и увидел как, шуршунчик,  уцепившись
за хвост рыбы-пилы передними лапами,  задними  крепко  упершись  в  землю,
пытался вырвать ее костяную пилу из ствола толстого дуба. Вот так-то!
     Птиц радостно хлопнул в ладоши и взял  курс  на  ближайший  холм.  На
середине склона он остановился и стал внимательно  осматривать  змеившуюся
поперек холма трещину. Здесь, у его ног она  была  тоненькая  и  не  очень
глубокая,  но  дальше  становилась  все  шире  и  глубже;  пока,  наконец,
далеко-далеко на горизонте, не сливалась с подножием черной стены. Про эту
стену ходили слухи,  будто  она  медленно  и  неумолимо  движется  вперед,
захватывая все большие пространства. Но Птицу до этого  не  было  никакого
дела.
     Он перепрыгнул через трещину и резво побежал к вершине. Трава  так  и
летела во все стороны из-под  его  когтистых  лап.  Пугливые  тигрокустики
шарахались прочь. Бабочка-сороконожка-секретарь, мимо которой он пробегал,
на секунду оторвалась от своих сверхважных дел и, проводив его  рассеянным
взором,  записала  в  потрепанный  блокнот,  на  обложке   которого   была
нарисована птичка об одном крыле, длинную фразу о пользе долгих подъемов и
спусков, которые, безусловно, благотворно действуют на гиперафтальмус.
     Вершина холма встретила Птица ветром,  двумя  бродячими  остротами  и
потрепанным журналом  "Вокруг  света,  полусвета  и  темноты",  забытым  в
прошлом году заезжим художником, рисовавшим там картину "Возбуждение малой
зимы на цель и не..." Одна из бродячих острот повернула  в  сторону  Птица
длинную узкую морду и прокаркала, что никто не имеет права  ходить  по  ее
холму. Через секунду она  резко  взмыла  вверх  и  тяжело  махая  длинными
черными крыльями, полетела прочь. Даже не обратив на  ее  слова  внимания,
Птиц ринулся дальше.
     Ах, как ему хотелось есть!
     Перепрыгнув  через  председателя  совбесхоза,   занимавшегося   своим
привычным делом, а именно, медленно, жалуясь на ревматизм, председавшего и
предвстававшего, Птиц попытался вспомнить, когда он последний  раз  ел,  и
ужаснулся. Неделю, не меньше! Ну да, это было в тот день, когда он  слопал
трубу с дома бабки Матрены, а все население деревушки гонялось  за  ним  с
вилами и ручными пулеметами. Он  тогда  спрятался  от  них  в  камышах  и,
прикинувшись ветошью, умудрился не отсвечивать. Правда,  ветошь  посчитала
себя оскорбленной и даже приходила выяснять отношения, но так как личность
она несерьезная, дело обошлось одной руганью.
     Да, но что же придумать сейчас?
     А ноги уже несли его к дому Рахедона-очаровашки. Птиц  им  безропотно
подчинился, давно убедившись,  что  в  вопросе  добывания  съестного  ноги
всегда несли его туда, куда нужно.
     Дом у Рахедона-очаровашки был стандартный - пятиугольный со входом  и
с выходом, что было очень удобно. К неудобствам же относились окна в форме
сердечек. Наружу через них выскочить было совершенно  невозможно.  Кстати,
пора действовать. Но что-же придумать? А вот что...
     Проскользнув в огород  Рахедона-очаровашки,  Птиц  остановился  возле
стоявшего на его краю пугала. Сойдет! Сняв с пугала старую  заячью  шапку,
Птиц нахлобучил ее себе на голову, потом завернулся  в  добытый  таким  же
способом, усеянный бесчисленными дырами, из которых торчали  клочки  ваты,
лапсердак.
     Ну вот, теперь осталось только втянуть шею. Больно уж она длинная.
     Птиц попробовал. Получилось! Ну что же - вперед.
     Метнувшись к дому, он услышал, как кто-то  из  проходивших  по  улице
людей истошно закричал. Но это уже  не  имело  никакого  значения.  Рывком
распахнув дверь, гулко топая, он  пробежал  через  сени  и,  ворвавшись  в
кухню, увидел Рахедона-очаровашку.
     - Пожар! Рятуйте! - громко закричал Птиц.
     Рахедон побледнел и как был, в одних  только  запорожских  шароварах,
которые он в  прошлом  году  выменял  у  заезжего  пилигрима  на  фонарик,
бросился во двор.
     Прекрасно!
     Посвистывая от возбуждения,  Птиц  подскочил  к  занимавшей  половину
кухни печке и, выворотив из нее кирпич, поглотил.
     Прелесть!
     Он прищелкнул от удовольствия языком. Потом проглотил следующий,  еще
один.
     Блеск! Вкуснотища! А ну-ка следующий...
     - Ах ты, подлец! - пропыхтел вернувшийся со двора Рахедон-очаровашка,
бросаясь на Птица с кочергой.
     - А в чем дело? - спросил Птиц и, выхватив у  него  из  рук  кочергу,
моментально ее слопал.
     - Да я же тебя, стервеца!  -  ошалело  прошипел  Рахедон,  кидаясь  к
стене, на которой висел старинный мушкетон.
     - Фи, как вы дурно воспитаны, - произнес  Птиц  и,  мгновенно  скинув
лапсердак, бросился к выходу.  Выскочив  на  улицу,  он  с  ужасом  увидел
бегущую ему навстречу толпу.  Впереди,  размахивая  своей  старой  шашкой,
несся дед Пахом. Увидев Птица, толпа взвыла:
     - Вот он, подлец! Бей его, заразу! Всю деревню без печей  оставил!  А
ну, как зима?!
     - Мне странно это с важней стороны, - пробормотал Птиц  и,  сорвав  с
себя шапку, кинул ее деду Пахому в лицо. Дед споткнулся и  упал.  Те,  кто
бежал  за  ним,  тоже  споткнулись  и  упали.  Получилась   "куча   мала".
Воспользовавшись этим, Птиц бросился наутек.
     На бегу он бормотал:
     - Как же, оставил без печей. А мне с голоду помирать?
     Сзади шумела нагонявшая толпа. Возле Птица засвистели камни,  вилы  и
хомуты. А он бежал, мечтая только о том, чаи добраться до леса. Там-то  им
его не взять. Вот и окраина. Птиц обрадованно подпрыгнул и в  этот  момент
из-за деревьев и домов хлынула другая толпа.
     Засада! Попался!
     Чувствуя, что теперь уже влип по-настоящему, Птиц заметался,  пытаясь
найти хоть малейшую лазейку, а вместе с ней шанс на спасение...
     Бесполезно.
     А люди, сообразив,  что  наконец-то  его  поймали,  возликовали.  Они
кричали Птицу обидные слова, улюлюкая,  показывали  ему  "козу",  а  потом
кто-то предложил показать ему заодно еще и кузькину мать. За ней сейчас же
побежали, а сам Кузька, стоявший неподалеку, застенчиво  хлопнул  себя  по
щекам фиолетовыми ушами и потупился.
     Птиц был в полном отчаянии. Ему не хотелось  глядеть  кузькину  мать,
так как было известно,  что  увидевшие  ее  птицы  или  животные  навсегда
становились домашними. Нет, это Птицу ничуть не  улыбалось.  Люди  к  тому
времени уже взяли его в плотный полукруг и прижали  к  ближайшему  забору.
Правда, слишком близко никто подходить не  хотел.  Уж  больно  здоровый  и
острый был у Птица клюв.
     А он, затравленно озираясь, все пытался найти возможность ускользнуть
и не мог. Толпа  же  тем  временем  веселилась  и  больше  всех  радовался
Рахедон-очаровашка, размахивавший над головой  старым  хомутом  и  всем  и
каждому объяснявший, что он сделает с этим пожирателем кирпичей. Он просто
купит одноколесную тележку и будет запрягать  в  нее  этого  Птица,  чтобы
возить на нем по  воскресеньям,  на  местный  базар,  приносящих  сгущенку
голубых жуков и свежие ростки консервированного перца.
     - Фигушки, - отчаянно закричал Птиц. - Не будет этого!
     - Будет, будет, - злорадно отвечала ему толпа. - Еще как будет!
     А неподалеку уже слышалось пыхтение кузькиной матери. Чтобы  оттянуть
момент, когда на нее придется смотреть, Птиц повернулся клювом к забору  и
замер, не веря своим глазам... Тем временем кузькина мать остановилась  за
его спиной и весело затараторила:
     - Ну что, попался голубчик? Сейчас я тебе покажу себя, а если это  не
поможет, то - где раки зимуют. На  них  давно  уже  никто  не  смотрел,  а
неплохо бы - обленились. Даже на гору свистнуть, взбираются раз  в  месяц,
стервецы, хотя положено раз в день.
     А Птиц этого не слышал. Он смотрел на пространственную дыру,  ползшую
перед самым его носом по забору.  Только  бы  она  не  исчезла!  Тщательно
прицепившись,  он  ударил  по  дырке   своим   тяжелым   клювом,   и   она
расплеснулась, раскрылась, как цветок. Славно!
     Птиц облегченно вздохнул.
     - Пока, толпа, я еще вернусь! - не оборачиваясь, крикнул он и прыгнул
вперед...


     У входа в комплекс  стояло  три  человека  с  транспарантами.  Первый
гласил: "Сегодня, когда наша переделка входит в  заключительную  фазу,  не
являются  ли  роскошью  сомнительные,   не   приносящие   никаких   плодов
исследования?" На втором было написано:  "Ученые,  у  вас  в  распоряжении
сотни миров. Неужели вы не  можете  накормить  свой  народ?"  На  третьем:
"Берегитесь, народ не простит вам того,  что  вы  оставили  его  во  время
очередной переделки!"
     Велимир пожал плечами.
     Ну правильно, они требуют, чтобы их пустили в другие миры. И это  при
том, что свой собственный  они  загадили,  разграбили,  довели  до  ручки.
Теперь подавай им следующий - свеженький. Неужели не понятно,  что  прежде
чем соваться в чужой мир, надо научиться управлять хотя бы своим? И все же
они требуют. Подай! Хорошо, если только эти. Вот  пистолетчики  -  гораздо
хуже. А они комплексом интересуются уже давно.
     Мухобой на КПП  был  новенький  и  проверял  документы  так  долго  и
тщательно, что у Велимира лопнуло терпение.
     - И долго ты думаешь копаться? До будущего вторника?  -  спросил  он,
задумчиво разглядывая еще не обмятую форму мухобоя.
     - Сколько надо, столько и буду, - ответил тот и посмотрел на Велимира
белесыми, пустыми глазами. - И  вообще,  диспетчер  Велимир  Строкх,  срок
действия  вашего  пропуска  заканчивается  через  три  дня.  Не   забудьте
продлить.
     Козырнув, он вернул пропуск.
     - Проходите!
     - Понавезли вас тут, молокососов, - бормотал Велимир, миновав  КПП  и
направляясь к главному корпусу. -  От  горшка  два  вершка  и  туда  же...
сопляк!
     Белый песок успокаивающе шуршал  под  ногами.  Опрокинутый  полумесяц
солнца висел точно в зените. На ближайшем газоне два голубеньких  смерчика
танцевали вальс-каприз. Саблезубый тигр охотился за пятном ржавой плесени,
прятавшемся в кустах беленики.
     Удивительно, надо сказать, живучая штука - ржавая плесень. Как ее  не
уничтожали, что только не делали, а ей - все хоть бы  хны.  Правда,  когда
завели саблезубого,  стало  немного  легче.  А  то  раньше  -  не  успеешь
опомниться, как она наскочила. Бах - и все железное рассыпается в прах.
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама