Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - Вельтман А.Ф. Весь текст 18.26 Kb

Иоланда

Следующая страница
 1 2
                   АЛЕКСАНДР ВЕЛЬТМАН

                         ИОЛАНДА

                            I

 В  один  из  прекрасных июльских вечеров 1315  года  Гюи
Бертран,   славный  церопластик,  недавно  приехавший   в
Тулузу,  сидел  задумчиво подле открытого  окна  в  своей
рабочей  (комнате). Он жил против самого  портала  церкви
св.  Доминика.  Заходящее  солнце  освещало  еще  вершину
башни.   Гюи   Бертран  смотрел  на  эту  вершину.   Тень
поднималась  выше и выше по туреллам, лицо  его  более  и
более  омрачалось,  и  казалось,  что  все  надежды   его
уносились вместе с исчезающими лучами солнца на башне.
 Он  имел  все право предаваться отчаянию: кроме  тайного
горя,  которое отражалось во всех чертах его,  искусство,
доставлявшее ему пропитание, было запрещено под  смертною
казнию  после  суда  над  шамбеланом  Франции  Энгерраном
Мариньи,  его  женою  и сестрою, обвиненных  в  чаровании
короля Людовика X.
 --  Вот  последнее достояние! -- проговорил Гюи Бертран,
вынув из кармана серебряную монету и хлопнув ею по косяку
окошка.-- Жена придет за деньгами на расход... я отдам ей
все,  что  имею,  а  она  скажет:  этого  мало!..  Завтра
голодная  жена и дети будут просить милостыню, а  я  буду
пропитаться на счет моих заимодавцев в тюрьме Капитула!
 И  с  этими словами Гюи Бертран схватил лежавший на окне
резец  и вонзил его глубоко в дерево. В эту самую  минуту
кто-то постучал у дверей.
 --  Вот она! -- произнес Гюи Бертран, вставая с места  и
отдергивая задвижку.
 Но  вместо  жены  вошел неизвестный  человек  в  широком
плаще, бледный, худощавый, высокий, с впалыми глазами.
 - Гюи Бертран?
 -  Так  точно. Неизвестный, входя в рабочую,  припер  за
собою дверь.
 -- Угодно вам принять на себя работу?
 -- Очень охотно приму... разумеется, скульптурную
 --  Нет,  работа будет относиться собственно  до  вашего
искусства...-- сказал неизвестный, вынимая  из-под  плаща
небольшой  портрет.- По этому портрету вы должны  сделать
восковую фигуру.
 --  Восковую? Не могу! -- и Гюи Бертран, осмотрев с  ног
до головы неизвестного, невольно содрогнулся.
 -  Вы. может быть, думаете. что я фискал инквизиции, ищу
вашей   погибели?   Нет!   Впрочем,   я   найду   другого
церопластика,     который    будет     снисходительнее...
Неизвестный взял под плащ портрет и хотел идти.
 --   Позвольте...  Если  вы  мне  скажете,  для   какого
употребления заказываете...
 - Вот прекрасный вопрос!
 --   Но...   вы   знаете,   что   можно   сделать   злое
употребление...
 -  О  конечно, из всего можно сделать злое употребление;
однако  же, покупая железо, не давать же клятвы, что  оно
не  будет употреблено на кинжал. Впрочем, будьте покойны:
это  для  коллекции фамильной. Угодно взять? Гюи  Бертран
думал.
 -- Извольте отвечать скорее!
 -- Берусь... но... мне не дешево станет эта работа...  и
вам также.
 --  Насчет  этого не беспокойтесь: вот вам в  задаток...
здесь  в кошельке двадцать луидоров. Через неделю  должно
быть готово... только сходство разительное...
 -- Можете положиться... Неизвестный удалился.
 Гюи  Бертран запер двери, спрятал портрет в шкаф. бросил
кошелек на стол и сел снова подле окна в раздумье. Вскоре
вошла жена его.
 -- У тебя, Гюи, кто-то был? Не для заказов ли?
 -- Да! -- ответил Бертран.
 - Слава Богу!
 - Да!- отвечал Бертран.
 -- Это что такое?
 -- Деньги.
 -  Слава  Богу. - повторила жена.- двадцать  луидоров!..
Это все твои?
 -- Да! - отвечал Бертран.
 -- Я возьму на расход?.
 -- Возьми.
 --  Ты,  верно,  обдумываешь заказанную работу?..  Я  не
буду тебе мешать.
 Она  вышла,  а  Гюи Бертран просидел до  полуночи  перед
окном.

                           II

 На  другой  день  рано утром Гюи Бертран  вошел  в  свою
рабочую, вынул портрет, поставил его на станок и, заложив
руки назад, стал ходить из угла в угол.
 -  Какое  очаровательное существо! -- сказал он,  смотря
на  портрет.-  Так  же хороша была и  дочь  моя!  Где  ты
теперь, неблагодарная Вероника!
 У  него  хлынули из глаз слезы. Он закрыл лицо руками  и
отошел от портрета, сел подле окна в безмолвии...
 Когда  в  нем  утихло горькое воспоминание,  он  подошел
снова к портрету.
 --  Чувствую, что не на добро заказано это!..-- повторял
он, говоря сам с собою и посматривая на портрет.-- Бедная
девушка!  Может  быть,  и  тебя  преследует  соблазн  или
мщенье?  Если  я буду средством к твоему истязанию?  Этот
человек  в оборванном плаще так похож на чернокнижника!..
Нет сил приниматься за работу...
 Долго  ходил  Гюн Бертран по рабочей, то посматривал  на
портрет, то на распятие, которое стояло на столе  в  углу
комнаты.
 --  Нужда,  нужда!  - вскричал он, наконец,  и,  запоров
двери, принялся за работу.
 Через   неделю,   поздно  вечером,  незнакомец   явился;
восковая фигура была уже готова и уложена в ящик.
 -- Вы ручаетесь за сходство?
 -- Ручаюсь.
 --  Вот  еще  тридцать луидоров: помогите  вынести.  Гюи
Бертран  с  трепетом помогал выносить ящик на улицу,  где
стояла уже готовая фура.
 -  Прощайте,-- сказал неизвестный; и фура и он исчезли в
темноте.

             ------------------------------

 Солнце  склонилось  уже  на  запад,  и  тени  как  будто
украдкой  приподнялись из земли,  из-под  гор,  холмов  и
зданий,  построенных  на кладбищах  давних  поколений,  и
потянулись к западу. Медленно сливались они друг с другом
и  застилали  мрачной  одеждой  своей  вечерний  свет  на
красотах природы. Вдоль Пиринеев, по обе стороны  пролома
Роландова,  казалось, что гиганты стали на стражу  вокруг
своих   старшин   с   белоснежными   главами,   озаряемых
последними лучами утопающего света в океане.
 В  это  время  в комнате со сводами и окном с  узорчатой
решеткой,  сквозь которое перед потемневшим  небом  видны
были за шумным порогом Гаронны влево Тулузский замок  под
горою,  а  вправо -- пространные луга, предметы  потухли,
все тут было черно и казалось пусто, безмолвно.
 В  углу  только  светилось  еще  распятие  над  Адамовой
головой,  но против него, в боку комнаты, мрак, казалось,
шевелился.  С  трудом можно было рассмотреть,  что  подле
ниши, задернутой черной занавеской, сидела женщина.
 -  Теперь... ты готова, Санция! -- раздался ее  голос.--
Недостает только Раймонда, чтобы полюбоваться в последний
раз  на  красоту  твою!.. Но кто знает!..  Может  быть...
он...  О!  если б он обнимал тебя в эту минуту!..  нежил,
клялся  в  любви,  осыпал поцелуями... и вдруг  невидимая
рука...
 В  руке  женщины  что-то блеснуло. Кто-то  постучался  в
двери.
 Женщина вздрогнула, на второй стук она подошла к  дверям
и отперла. Вошел монах.
 -- Мир ищущим утешения в завете Христа! - произнес он.
 --  Отец!  -  сказала  женщина.-- Я  призвала  тебя  про
читать отходную над умирающей.
 -- Кто она такая?
 -- Моя ближняя...
 -- Как ее имя?
 -- Санция.
 Монах  подошел к ложу с молитвой; женщина припала  подле
на колени. Монах стал произносить исповедь.
 -  Отец, она не может отвечать, но я за нее порука.. Она
безгрешна!..
 Монах   читал  отпущение  грехов  и  отходную  и   поте,
прикоснулся распятием к челу лежащей на постеле, покрытой
белым покрывалом.
 Женщина  встала, положила деньги в руку монаха, он  тихо
вышел.
 Женщина  заперла  за  ним двери,  подошла  снова  клоку.
Потухавшая  лампада  перед распятием  ожила  и  мгновенно
бросила  томный  свет  на  бледное,  но  прекрасное  лицо
женщины; она была в черной одежде. Взглянув с содроганием
на  отпускаемую с миром в мир горний, она откинула  назад
свое покрывало и бросилась в кресла подле ложа.
 --   Теперь  ты  готова,  Санция!..  возлюбленная  моего
Раймонда!  -- сказала она дрожащим, но твердым голосом.--
Выслушай же Иоланду... Она хочет оправдать сердце свое...
Ты  можешь играть любовью Раймонда... ты дитя... ты  дочь
высокородного  капитула... А я, я  не  могла  играть  его
любовью...  Для меня любовь его была священна!..  Я  дочь
бедняка, но я боролась с будущим своим несчастием  еще  в
то  время,  когда  на этом несчастий была  маска  земного
блаженства...  Я говорила Раймонду Толозcкому,  когда  он
обольщал  чувства мои:  Оставь меня у отца и  матери!  не
увози в Тулузу, где есть Санция, которую будут венчать  в
образе   Изауры  Толозекой...  Вот  невеста  тебе...   Ей
предайся... Представительница Изауры бросит на тебя  взор
любви  с  золотого престола!..  --  Нет!  --  сказал  мне
Раймонд.--  Санция  --  восковая фигура,  я  тебя  люблю,
Иоланда!..   Он заглушил слова мои клятвами,  пресмыкался
змеей...  целовал колени мои... а я верила, пригрела  его
на  груди!..  Но  и в минуту безумия собственного  я  еще
говорила:  Оставь, не срывай бедную фиалку, возвратись  к
розе!..  А он оковал меня!.. Я говорю правду... Верь мне,
дочь   высокородного  капитула!..  Вот  свидетель  мой!..
Видишь,  Санция?  Я хочу воротить Раймонда  не  к  сердцу
своему, а к собственной его крови!.. Хочу разлучить его с
тобою; но кто может разлучить два сердца, кроме смерти!..
Да, только смерть... Смерть тебе, Санция!..
 И  с  этими  словами  она бросилась к  ложу.  Три  раза,
посреди окружавшего ложе мрака, блеснули струи молнии.
 Она  остановилась, зашаталась на месте и с диким  криком
упала  без  памяти подле ложа. Из рук ее выпал  кинжал  и
зазвенел.

                           IV

 В  зале  аббатства  св.  Доминика,  за  длинным  столом,
накрытым сукном, сидел главный инквизитор, сидели и члены
инквизиции   толозской.  Окна  были  задернуты   зелеными
занавесками,  от которых все лица казались помертвевшими.
В простенке задней стены, между впадинами, возвышалось до
самого свода распятие.
 Стол   судилища  стоял  на  некотором  возвышении.  Дьяк
судилища  сидел в конце стола, на табурете  с  непокрытой
головой;  члены  же  и инквизитор сидели  в  креслах,  на
спинках которых было красное изображение креста.
 Все  они  были  в  черных  с белыми  полосками  мантиях,
застегнутых спереди и покрывавших только грудь, в  шапках
четвероугольных, расходящихся кверху.
 После   тихих   совещаний  главный  инквизитор   стукнул
молотком по столу.
 Вошел  сбирро  в  красной мантии  и  в  красной  высокой
шапке, с булавой в руках.
 Вслед  за  ним  вошли несколько стражей  в  подобной  же
одежде,  но  с секирами в руках; они выстроились  по  обе
стороны двери.
 За  ними ввели под руки женщину в черной одежде; лицо ее
было  завешено  покрывалом. Ее подвели к самому  столу  и
посадили на табурет. Инквизитор подал знак, стражи вышли.
 --  Сбрось  покрывало! -- сказал ей инквизитор.  Женщина
откинула покрывало.
 -- Кто ты такая?
 -- Иоланда! -- ответила она тихим голосом.
 -- Откуда ты родом? Женщина молчала.
 -- Кто твой отец? Женщина молчала.
 -- Зачем ты здесь?
 -- Я призвана инквизицией.
 -- Что имеешь ты сказать?
 -- Ничего.
 -- Читайте показание. Дьяк читал:
  Показание  хозяина Иегана Реми. Иоланда, не объявляющая
ни  места  своего  рождения,  ни  роду,  ни  племени,  по
показанию  жителя Толозы Иегана Реми, ремеслом  мельника,
проживает у него реченного в доме более года в  тишине  и
неизвестности,  платя  исправно  за  постой;  посещал  ее
реченную Ноланду по вечерам неизвестный молодой мужчина и
неизвестные  люди, приносившие ей съестные припасы,  а  с
недавнего  времени посещал ее другой неизвестный  человек
подозрительной  наружности.  Третьего  же  сентября  1315
года, в ночь, услышав вопли в ее половине, реченный Иеган
Реми пошел к ней, но двери были заперты изнутри, почему и
поторопился  дать знать о сем городской страже,  которая,
прибыв  в дом во время ночи, разломала запертые  двери  и
взяла с собой реченную Ноланду, после чего реченный Иеган
Реми и не видел уже сию женщину .
 --  Кто  такие  люди, посещавшие тебя? -- спросил  снова
инквизитор. Женщина молчала. Инквизитор подал знак.
 Из   другой  комнаты  внесли  носилки,  накрытые  черным
покрывалом.
 --  Это  чьих рук дело? - спросил инквизитор,  показывая
на носилки и приказав сдернуть покрывало.
Следующая страница
 1 2
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама