Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Говард Лавкрафт Весь текст 28.08 Kb

Храм

Следующая страница
 1 2 3
Говард Лавкрафт.

                                   Храм

                (Рукопись, найденная на побережье Юкатана)


      Двадцатого   августа   1917   года   я,   Карл-Хайнрих,   граф   фон
Альтберг-Эренштейн, командор-лейтенант имперского военного флота,  передаю
эту бутылку и записи  Атлантическому  океану  в  месте,  неизвестном  мне:
вероятно, это 20 градусов северной широты и 35 градусов восточной долготы,
где мой корабль беспомощно лежит на океанском дне.  Поступаю  так  в  силу
моего  желания  предать   гласности   некоторые   необычные   факты:   нет
вероятности, что я выживу и смогу  рассказать  об  этом  сам,  потому  что
окружающие обстоятельства настолько же необычайны, насколько угрожающи,  и
включают в себя не только безнадежное повреждение У-29,  но  и  совершенно
разрушительное ослабление моей немецкой железной воли.
     В полдень, восемнадцатого июня, как  было  доложено  по  радио  У-61,
идущей в Киль, мы торпедировали британский транспорт "Виктори", шедший  из
Нью-Йорка в Ливерпуль; координаты  с.ш.45^16',  з.д.28^34';  команде  было
разрешено покинуть корабль, который тонул очень эффектно:  сначала  корма,
нос высоко поднялся из воды, пока корпус погружался  перпендикулярно  дну.
Наша камера ничего не пропустила, и я сожалею, что  эти  прекрасные  кадры
никогда не попадут в Берлин. После  этого  мы  потопили  шлюпки  из  наших
орудий и погрузились.
     Когда мы перед закатом поднялись на поверхность, на палубе  оказалось
тело матроса: его руки странным образом вцепились в поручни.
     Бедняга был молод, довольно смугл и очень красив: наверно,  итальянец
или грек - без сомнения, из команды "Виктори". Очевидно, он искал спасения
на том самом судне, что вынуждено было разрушить его  собственное,  -  еще
одна жертва грязной войны, развязанной этими английскими  свиньями  против
фатерланда. Наши люди обыскали его на предмет сувениров и нашли в  кармане
куртки очень старый кусок слоновой кости, из которого была вырезана голова
юноши в лавровом венке. Мой напарник, лейтенант Кленце,  решил,  что  вещь
эта очень древняя и большой художественной  ценности,  поэтому  забрал  ее
себе. Как она могла достаться простому матросу - ни он, ни я вообразить не
пытались.
     Когда тело отправляли за  борт,  произошло  два  инцидента,  серьезно
взбудораживших команду. Глаза мертвеца были  закрыты;  однако,  когда  его
волокли к перилам, они распахнулись, и многим показалось, что они пережили
странную галлюцинацию - пристально и насмешливо эти  глаза  посмотрели  на
Шмидта и Циммера, наклонившихся над телом. Боцман Мюллер, пожилой человек,
мог  бы  быть  и  поумней,  не  будь  он  эльзасским  свинопасом,   полным
предрассудков; его так потряс этот взгляд, что он следил за телом и в воде
и клялся, что когда оно погрузилось, то расправило члены на манер пловца и
поплыло под волнами на юг. Кленце и  мне  не  понравились  эти  проявления
крестьянского невежества, и мы сурово отчитали команду, особенно Мюллера.
     Следующий день  нас  очень  встревожил  -  заболели  некоторые  члены
команды.   Они   явно   страдали   нервным   перенапряжением,    вызванным
длительностью плаванья, и  мучились  дурными  снами.  Некоторые  выглядели
совершенно  отупевшими  и  подавленными:  удостоверившись,  что   они   не
симулируют,  я  освободил  их  от  вахты.  Море  было  бурно,  поэтому  мы
погрузились: на глубине волнение не так беспокоило.  Здесь  и  люди  стали
сравнительно спокойней,  несмотря  на  какое-то  странное  южное  течение,
которого не было на наших океанографических  картах.  Стоны  больных  были
решительно несносны: но  пока  они  не  деморализовывали  команду,  мы  не
принимали крайних мер. Наш план был оставаться там до пересечения с курсом
лайнера "Дакия", упомянутом в донесении агентов в Нью-Йорке.
     Рано вечером мы всплыли - море было  спокойно.  На  севере  виднелись
дымы эскадры, но расстояние и наша способность  погружаться  хранили  нас.
Меня куда больше беспокоила болтовня боцмана Мюллера, который к утру  стал
еще более  буйным.  Он  впал  в  отвратительное  ребячество,  нес  чушь  о
мертвецах, плавающих за иллюминаторами и глядящих на негр в упор, и что он
узнал в них тех, кто погиб, пал жертвой наших славных германских побед.  А
еще он сказал, что юноша, которого он нашел и вышвырнул за  борт,  был  их
вождем. Это было очень мрачно и нездорово: поэтому Мюллеру надели  кандалы
и выдали хорошую порку. Наказание команде не  понравилось,  но  дисциплина
нужна.  Мы  также  отклонили  просьбу  делегации,  возглавляемой  матросом
Циммером, чтобы изваяние слоновой кости было выброшено за борт.
     Двадцатого июня матросы Бем и Шмидт,  заболевшие  накануне,  впали  в
буйство. Сожалею, что в состав офицеров не  входят  врачи,  ведь  немецкие
жизни драгоценны: но нескончаемый бред этих двоих и их  ужасные  проклятия
настолько подрывали дисциплину, что пришлось принять крутые меры.  Команда
восприняла  это  мрачно,  зато,  похоже,  успокоилась.  Мюллер  больше  не
доставлял нам хлопот. Вечером его освободили и он молча вернулся  к  своим
обязанностям.
     В течение недели мы все  издергались,  поджидая  "Дакию".  Напряжение
усугублялось исчезновением Мюллера и Циммера, без сомнения, покончивших  с
собой из-за преследовавших их  страхов,  хотя  никто  не  видел,  как  они
бросались за борт. Я был даже рад избавиться от Мюллера: само его молчание
неблагоприятно влияло на команду. Все  теперь  старались  молчать,  словно
сдерживая тайный страх. Многие заболели, но  никто  не  доставлял  хлопот.
Лейтенант Кленце от бессилия и напряжения выходил  из  себя  по  малейшему
поводу: например, из-за дельфинов,  все  чаще  собиравшихся  вокруг  У-29,
из-за крепнущего южного течения, не отмеченного на наших картах.
     Наконец  стало  ясно,  что  "Дакию"  мы  пропустили.  Такие   неудачи
случаются, и мы скорее обрадовались, чем огорчились, ведь теперь мы  могли
вернуться в Вильгельмсхавен. Днем двадцать восьмого июня мы  повернули  на
север  и,  несмотря  на  комичные  затруднения  из-за   необычайных   масс
дельфинов, скоро легли на курс.
     Взрыв в машинном отделении произошел в два  часа  дня  и  был  полной
неожиданностью. Никаких дефектов машин или небрежности персонала  отмечено
не было, и все же корабль тряхнуло до последней  заклепки  жутким  ударом.
Лейтенант Кленце помчался в машинное и обнаружил, что топливные цистерны и
почти весь двигатель разворочены, а инженеры  Шнайдер  и  Раабе  убиты  на
месте.  Наше  положение  внезапно  стало  безвыходным:   хотя   химические
регенераторы воздуха были целы и мы могли всплывать  и  погружаться,  пока
действовали насосы и аккумуляторы, но двигаться  лодка  не  могла.  Искать
спасения в шлюпках  означало  отдать  себя  в  руки  врагов,  бессмысленно
ожесточенных против великой германской нации, а радио молчало с  тех  пор,
как перед атакой на "Виктори" мы связывались с подлодкой нашего флота.
     С момента аварии до второго июля мы постепенно дрейфовали на юг - без
карт, не встречая  судов.  Дельфины  кружат  вокруг  У-29;  примечательное
обстоятельство, если учесть покрытое нами расстояние. Утром  второго  июля
мы засекли военное  судно  под  американским  флагом,  и  люди  настойчиво
требовали нашей  сдачи.  Наконец  лейтенанту  Кленце  пришлось  застрелить
матроса  Траута,   особенно   рьяно   подбивавшего   остальных   на   этот
антигерманский акт. На  время  это  усмирило  команду,  и  мы  погрузились
незамеченными.
     На  следующий  день  с  юга  налетели  плотные   стаи   птиц,   океан
разбушевался. Задраив люки, мы ждали затишья, пока  не  поняли,  что  надо
либо нырнуть, либо дать себя разбить волнам. Давление воздуха и напряжение
падали, и нам хотелось избежать  ненужной  траты  наших  скудных  запасов;
однако выбора не было. Мы спустились неглубоко, и  когда  через  несколько
часов море успокоилось, мы решили снова  всплыть.  Однако  здесь  возникла
новая неприятность: лодка отказалась всплывать,  несмотря  на  все  усилия
механиков.  Людей  испугало  это  подводное  заточение,  и  кто-то   снова
забормотал о костяной фигурке лейтенанта Кленце,  но  вид  автоматического
пистолета их успокоил. Мы все время старались занять чем-то этих  бедолаг,
ковырялись в машине, хотя знали, что это бессмысленно.
     Кленце и я обычно спали в разное время;  когда  спал  я,  около  пяти
часов вечера, четвертого  июня  начался  общий  бунт.  Шестеро  оставшихся
свиней, зовущих себя моряками, считая, что застали нас врасплох,  с  дикой
яростью мстили нам за наш отказ сдаться янки  два  дня  назад.  Рыча,  как
звери - они ими и были, - они крушили инструменты и мебель,  вопя  чушь  и
проклятия костяному амулету и смуглому мертвецу, что сглазил их  и  уплыл.
Лейтенант Кленце был словно парализован и бездействовал. Впрочем, чего еще
следовало  ожидать  от  этих  мягких  женоподобных  выходцев  с  Рейна?  Я
застрелил всех шестерых - так было нужно.
     Мы выбросили всех через торпедный аппарат и остались  в  лодке  одни.
Лейтенант  Кленце  нервничал  и  беспробудно  пил.  Было  решено,  что  мы
постараемся  прожить  как  можно   дольше,   пользуясь   большим   запасом
продовольствия и регенераторами воздуха, ни один из которых  не  пострадал
во время бунта. Наши компасы, глубиномеры и другие тонкие инструменты были
разбиты; отныне мы могли полагаться только на догадки, часы и календари, а
также отсчитывать дрейф по предметам, видимым из рубки и иллюминаторов.  К
счастью, у нас еще были запасные батареи на долгий  срок  для  внутреннего
освещения и для прожекторов. Мы  часто  включали  круговое  освещение,  но
видели  только  дельфинов,  плывущих  параллельно  нашему  курсу.  К  этим
дельфинам я испытывал научный интерес -  ведь  обычный  Delphinus  delphis
есть китообразное млекопитающее, неспособное  выжить  без  воздуха;  я  же
видел одного из них плывущим около двух часов, не поднимаясь.
     По прошествии времени Кленце и я решили, что мы по-прежнему плывем на
юг, погружаясь все глубже и глубже. Мы наблюдали океанскую флору и  фауну,
читали книги, взятые мною для редких свободных минут. Однако я не  мог  не
отметить пониженный интеллектуальный уровень моего  партнера.  У  него  не
прусский склад мышления: он подвержен бесполезной игре ума и  воображения.
Факт нашей грядущей смерти любопытно подействовал  на  него:  он  часто  в
раскаянии молится за всех мужчин, женщин и детей, которых отправил на дно,
забывая, что благородно все, что служит делу германской нации. Со временем
он стал заметно несдержаннее, часами глядел на  костяную  фигурку  и  плел
фантастические истории  о  забытом  и  потерянном  в  море.  Иногда,  ради
научного любопытства, я наводил  его  на  тему  и  выслушивал  бесконечные
поэтические цитаты и рассказы о затонувших судах. Мне было  жаль  его:  не
хотелось видеть, как страдает немец, но он не  был  человеком,  с  которым
легко умирать. Собой я гордился, зная, что фатерланд почтит мою  память  и
что мои сыновья вырастут похожими на меня.
     Девятого августа показалось океанское дно, и мы послали  туда  мощный
луч прожектора.  Это  оказалось  просторная  волнистая  равнина,  покрытая
преимущественно водорослями и усеянная раковинами моллюсков. Там  и  здесь
виднелись  колышущиеся  предметы   неопределенных   очертаний,   окутанные
водорослями и заросшие ракушками,  про  которые  Кленце  сказал,  что  это
древние суда, лежащие  в  своих  могилах.  Он  был  поражен  одной  вещью:
обелиском твердого материала, выступающим над дном фута  на  четыре,  фута
два толщиной, гладким, с ровными сторонами и ровной плоской вершиной;  все
углы - тоже прямые. Я счел это выступом скалы, но Кленце уверял, что видел
на  нем  резьбу.  Немного  погодя  он  стал  дрожать   и   отвернулся   от
иллюминатора, будто напуганный: объяснить почему, он не мог, говорил,  что
поражен огромностью, мрачностью, удаленностью, древностью и  загадочностью
океанской бездны. Его рассудок был утомлен; но  я  всегда  немец  и  успел
Следующая страница
 1 2 3
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама