Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Вязников П. Весь текст 23.02 Kb

Рассказы

Следующая страница
 1 2
П. ВЯЗНИКОВ
Рассказы

ЭМИГРАНТ
СОН




                                П. ВЯЗНИКОВ

                                 ЭМИГРАНТ


     Не так уж плохо быть эмигрантом - если, конечно, приживешься.  Да,  у
меня нет теперь титула и поместья, но  я  живу  хорошо  и  вполне  доволен
жизнью. Соседи меня уважают, власти не трогают... что еще можно  пожелать?
А какие урожаи я собираю на своем огороде! Яблоки - такие оторвали бы  Еву
от запретного плода - румяные, сладкие, ветки гнутся от их тяжести;  вишня
краснее крови и сладка, как мед; морковь, выдернутая из грядки и  обтертая
от земли, будто светится изнутри; лук - сочный, лиловый, ешь без  хлеба  и
соли; а какой шпинат! Капуста! Томаты...
     Есть у меня и корова; она дает густое  душистое  молоко,  каждый  год
приносит теленка. Осенью я сам забиваю его и продаю  -  только  Гендлерам,
что живут у Трех Буков. Я делаю кошерную говядину.
     Вначале меня считали за чудака и  чужака.  Но  когда  узнали,  что  я
никогда не заглядываю  к  мяснику,  а  телят  продаю,  доктор  Фишер  стал
расхваливать мой образ жизни. Он уважает вегетарианцев и сам мечтает вести
здоровый образ жизни - но, увы, мягкое кресло и румяные  бифштексы  держат
его слишком крепко. После мы с доктором сошлись еще ближе  а  я  стал  его
постоянным пациентом: у меня  в  крови  повышенное  содержание  железа,  и
доктор дает мне какую-то микстуру. Но я не люблю сидеть у Фишеров, слишком
уж смущают меня его  краснощекие,  пышнотелые  жена  и  дочь.  Предпочитаю
видеть доктора у себя.
     Захаживает ко мне и викарий Браун, преподобный отец любит  поболтать,
с удовольствием угощается моими яблоками,  а  в  каждую  третью  проповедь
вставляет намек на меня - вот-де человек,  потом  своим  добывающий  плоды
земные (они же дары божьи). Впрочем, я не хожу в  церковь,  и  преподобный
Браун мне прощает это. По воскресеньям мы собираемся у меня -  я,  доктор,
викарий и лесник Стивенс, - и играем пульку-другую. За картами и вишневкою
время проходит незаметно, и когда стрелки часов  подходят  к  одиннадцати,
даже не хочется расходится.
     Но я провожаю их, убираю со стола и жду, когда пробьет полночь.
     Потому что в полночь я выхожу из дома и бегу, бегу через лес и луг  -
спугиваю птицу, уворачиваюсь от колючих рук елей, проскальзываю подлеском,
бегу по песку, не оставляя следов, и перебегаю черно-серебристую  реку  по
лунной дорожке, бегу, и Луна, единственная свидетельница  этого  чудесного
полета светит мне, а я, благодарный,  не  затеняю  ее  лучи.  Этот  бег  -
счастье, и днем, когда я выгляжу  на  сорок  пять  (сорок  пять!  Подумать
только, давно ли, казалось бы, мне и впрямь _б_ы_л_о_ сорок пять, кажется,
в 1647-м, тогда еще сожгли дядю Френца...), днем, я не могу позволить себе
двигаться быстрее, чем пристало престарелому фермеру. Но ночью!
     Но бег - не все, для чего я  выхожу  в  полночь  из  дома.  Иногда  я
охочусь, ловлю неуклюжих кроликов, или лесных свиней, или  осторожных,  но
таких медлительных в сравнении со мной оленей - догоняю, хватаю,  припадаю
к шее, глотаю неповторимую  солено-сладкую  жидкость,  темно-красную,  как
наливка из моих вишен - пью, захлебываясь и наслаждаясь, пью, отводя душу,
пью, исполняя самое заветное, самое дивное...
     А иногда я  добегаю  до  города,  и  там,  неслышный  и  легкий,  как
нетопырь, забираюсь в дома, в больницы,  в  морг;  пластаясь  со  стенами,
сливаясь с деревьями, догоняю запоздалых прохожих; краду младенцев из  под
носа нянек... Завтра газеты сообщат о  странном  исчезновении,  о  чьей-то
тяжкой болезни или внезапной смерти. Правды  никто  не  знает.  И  тут  не
наткнешься на жгучую серебряную пулю или обжигающую струю святой воды, тут
в меня не верят. Не то, что на родине, в Трансильвании.
     Но в четыре часа, и не позже, я отправляюсь домой, иначе не успеть до
третьих петухов. И бегу, мчусь, не чувствуя  усталости,  по  росистой  уже
траве, по шелковистому песку и по лунной дорожке на реке.
     Дом ждет меня - такой родной и уютный - на  его  пороге  я  старею  и
молодею сразу - ко мне возвращается  сорок  пять  лет;  и  я  пью  ледяную
родниковую воду, успокаиваю возбужденное тело, и  сажусь  к  столу,  и  ем
овощи, и глотаю докторову микстуру - кровь восхитительна, но в  ней  почти
нет витаминов и слишком мало железа.
     И забываюсь коротким сном, что  бы  через  час  уже  выйти  из  дому,
потянуться, радуясь новому дню, и идти  в  огород.  Я  люблю  работать  на
земле. Это не маска - не только маска... Солнце вовсю греет спину, руки  и
поясница приятно гудят, и прохожий  кивнет  через  забор  -  здравствуйте,
мистер Алукард! - словом, я живу хорошо.
     А какие яблоки уродились в этом году!




                                П. ВЯЗНИКОВ

                                    СОН

     ...Как будто еду в метро,  только  ветка  мне  совершенно  незнакома.
Старый,  с  круглыми  плафонами  и   мягкими   выпуклыми   (впрочем,   уже
продавленными) сидениями погромыхивает на  стыках,  время  от  времени  за
окном проносятся  фонари.  Едем  долго,  наконец  поезд  замедляет  ход  и
останавливается у платформы - серый  бетон,  пилоны...  Голос  в  динамике
объявляет: "ТЕБЕ СХОДИТЬ!" Пассажиры смотрят на меня и отворачиваются. Что
это, мне? "Тебе, тебе", - толкает меня к выходу какой-то тип в  костюме  и
шляпе. "ВЫХОДИ", - подтверждает динамик.
     Выхожу. Тут же, как-то  поспешно  даже,  закрываются  двери  и  поезд
трогается. Исчезает в  туннеле,  на  стене  видна  стрелка,  какой  обычно
обозначают схему движения по веке. Только нет названия станций. Равно, как
нет и названия этой станции.
     Сама станция - пилонная, причем, оказывается, стоит пройти туда,  где
у всех станций середина, и оказываешься в гигантском  зале  со  множеством
толстенных колонн-пилонов. Поворачиваю назад,  но  пути  уже  нет,  нет  и
платформы: тут тоже  кажущееся  бесконечным  пространство,  то  ли  зал  с
колонами, то ли множество пересекающихся сеткой широких коридоров. Кое-где
висят неоновые таблицы, но на них нет никаких  надписей  или  обозначений.
Так что приходится идти наугад.
     Довольно скоро я совершенно теряю направление движения и не  понимаю,
где нахожусь. А между прочим, бетон сменился этакой циклопической  кладкой
- огромные блоки без раствора, - а неоновые таблицы и скрытые за карнизами
лампы уступили  место  коптящим,  но  довольно  ярким  факелам  в  кованых
кулаках, торчащих из стены. Причем, факелы  эти  расположены  все  реже  и
наконец приходится от факела к факелу бежать в  темноте,  ориентируясь  на
далекий свет.
     Очередной отсвет, не красноватый, а голубоватый  -  приводит  меня  к
выходу из этого лабиринта (хотя планировка сооружения, по  всей  видимости
проста   как   апельсин:   сетка   из   пересекающихся   параллельных    и
перпендикулярных коридоров)...
     Выход вызывает в памяти слово "кромлех". Стоячие глыбы, дикий камень,
сверху перекрытые третьей глыбой, вернее, плитой. Но снаружи дела  обстоят
немним лучше. Кольцо стоячих мегалитических камней, этакий  Стоунхендж,  в
центре - на постаменте -  грубоватый,  но  сразу  видно,  страшно  древний
сфинкс.  Бычья(но  вместе  с  тем  и  немножко  человеческая)  голова,   с
рубиновыми глазами и массивным кольцом  в  носу,  львиное  тело  и  мощные
крылья. Левая передняя лапа прижимает свиток, а правая повернута... эээ...
ладонью вверх и поддерживает чашу,  в  которой  горит  огонь.  На  широком
бычьем лбу - диадема с буквой "А" в середине,  и  я  откуда-то  знаю,  что
читается  эта  буква  так:  "Аз   Алеф-Альфа".   Непонятно,   но   звучно.
Оглянувшись, вижу черный провал входа в  лабиринт  между  двух  мегалитов,
хотя никакого здания не наблюдается. А выйдя из кольца камней,  оказываюсь
в пустыне и поднимаюсь на бархан, загребая песок.
     И сразу вижу город. Город, похоже, тоже старинный, с  невысокими,  но
очень толстыми стенами, за которыми  видны  какие-то  пирамиды  и  купала,
башни и зиккураты. Стены города  срисованы  с  учебника  истории  древнего
мира, вернее, с вавилонских стен - лазурная керамика, шествующие  одно  за
другим фантастические животные, вьющиеся лозы. В воротах  и  на  улицах  -
никого, и я беспрепятственно прохожу, хотя откуда-то слышен гул  толпы.  А
вообще-то обычный город, такой южный, чистый, хотя улица присыпана  густой
белой пылью. Дома из ракушечника, дощатые двери выкрашены голубой  краской
и обведены по косяку краской черной; из-за дувалов свешиваются разлапистые
ветви каких-то деревьев. Заглянув за одну из дверей  вижу  пустой  двор  с
маленьким бассейном, деревянным навесом над террасой, брошенной в углу  на
настиле грудой подушек и одеял. Валяется какой-то  огромный  кувшин,  и  у
стены совершенно неуместно  поставлен  тяжелый  облупившийся  велосипед...
Откуда-то - неприятное чувство,  что  за  мной  наблюдают.  Оглядываюсь  -
никого нет. И снова иду по улице. Вдруг меня тянут за рукав.  Оборачиваюсь
и вижу девочку лет, наверное,  десяти,  в  длинном  платье.  Она  испугано
говорит: "Вы тоже опоздали? Бежим скорее переулком, а  то...".  Следую  за
ней, мы бежим узким переулком заросшим лопухами, несколько раз сворачиваем
и вдруг совершенно  неожиданно  оказываемся  на  площади,  сплошь  забитой
народом. Площадь огромна. Вдали возвышается  чудовищных  размеров  дворец,
такой же массивный, как и все  здесь,  но  украшенный  какими-то  золотыми
завитушками  по  карнизам.  Гул  становится   громче,   хотя   по-прежнему
непонятно: голос что-то говорит, все смолкают, через некоторое время  шум,
ропот, вскрики, и снова голос. Голос такой... командный... или нет...  ну,
голос для того,  кто  распоряжается  на  площади.  Лица,  спины  -  все  у
окружающих напряжено. Все чего-то ждут.  Я  проталкиваюсь  вперед  и  меня
неожиданно легко пропускают. И очень скоро я оказываюсь перед  помостом...
вернее, перед эшафотом. Потому что на нем стоят виденные в  разных  книгах
орудия казни, и на  них  лежат,  висят,  болтаются  люди.  Колья,  колеса,
глаголи, какие-то рамы и столбы... И среди всего  этого  ходит  человек  в
черном, в поверх балахона с капюшоном у него наброшена сеть через плечо, в
руках - фонарь  со  свечой  и  жезл.  И  неторопливо  закручивают  гарроту
молодчики в черном же, но не в балахонах, а в рубашках  и  штанах.  Кто  в
гарроте... не видно. Видны только ноги. Остальное заслонили черные.
     Вот тип в балахоне поднял руку, и площадь смолкла.
     - Смотрите! - говорит Черный. - Вот что  ждет  избранных  мной!  -  и
широким  жестом  указывает  на  казненных  (а  их  много  очень.   И   тут
представлены, наверное, все виды казней, про которые я слыхал).
     - Смотрите и ужасайтесь! Все они  умирают  невинно  и  без  суда!  Я,
только я решаю их судьбу! Я и рок! Вашу судьбу! Сейчас  еще  один  из  вас
придет сюда! И помните, что ни один из вас не избежит  казни,  сейчас  или
позже! Ни один! Так пусть придет ко мне тот, на кого я укажу!
     И плавным величественным жестом показывает на огромный барабан, вроде
лотерейного, то есть он и есть лотерейный. И вынимает из  барабана  шарик,
поднимает его и кричит:
     - 228! Пусть все поднимут свои таблицы  и  пусть  каждый  смотрит  на
число у своих соседей! 228! 228!
     Движение в толпе,  недалеко  от  меня  возникает  возня  и  из  толпы
выталкивают подростка в  светлой  рубашке.  Парнишка  испуган  и  пытается
скрыться в толпе, но его  не  пускают,  выталкивают,  подгоняют  к  самому
эшафоту, и черные молодцы подхватывают его и подводят к  главному,  крепко
держа мальчика за руки.
     - Ну что ж, вот и  еще  один,  -  удовлетворенно  говорит  Черный  и,
приподняв подростку подбородок, смотрит ему в лицо. - Дети - это хорошо...
Дети беззащитны и бесправны. Захотел - погубил, не так,  так  иначе.  И...
ладно. Готовьте его.
     Мальчика  тащат  в  сторону,  сноровисто  раздевают  и  ставят  около
положенного верхним концом на какую-то приступочку  распятия.  Черный,  не
Следующая страница
 1 2
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама